Перевести страницу

Сказки народов Севера

Подписаться на RSS

Популярные теги Все теги

"Как старик саами врагов перехитрил"

Жили древние саами близ берега моря. На берегу реки Вороньей было саамское село. Узнали саами в селе, что скоро придут к ним немирные шведы. В селе у саами, был один старик по прозвищу Старшая голова . Вот этот старик и говорит:
– Теперь нам нужно всем бежать в другое место, а то шведы-захватчики узнают, что мы здесь живем, придут и причинят много горя. Нам нужно собрать сто кереж (повозок) и сто быков. Я же останусь здесь в селе ждать непрошеных гостей, и когда они придут, сделаю так, что один их всех перехитрю.
Собрали саами ..сто кереж и сто быков, оставили все старику, а сами переехали подальше, в другое село. Старик же остался один в этом селе и стал немирных шведов ждать.
Прошло некоторое время, и увидел старик множество оленей. Это шла шведская сила. Вот пришли захватчики и спрашивают старика:
– Почему один живешь?
А он и отвечает:
– Подождите, я пойду сейчас за своим народом.
Их главный начальник говорит:
– Отведи нас на то место, где новое село.
Старик отвечает:
– Я отведу вас, только ложитесь все в кережи, У меня есть сто кереж, а много ли у тебя людей А строгий начальник говорит:
– У меня есть сто человек.
Старик пригнал оленей и запряг в каждую кережку по одному быку. Затем всем воинам велел лечь в кережки и стал привязывать их покрепче веревками. Шведский предводительспрашивает:
– Почему ты всю мою силу привязываешь в кережки?
А старик и говорит:
– Привязываю для того, чтобы не увидели саами заранее, кого я везу, а то народ увидит сидящих в кережках людей, испугается и разбежится. А то и убить вас всех могут. Пусть думают, что я груз везу.
Начальник говорит:
– Ну ладно, привязывай да веди. Поехали. Едут. День прошел, настал вечер, старик и говорит:
– Ну, теперь скоро подъедем, в селе будем ночью, чтобы не увидели, как мы войдем.
Вот едут привязанные одним ремнем друг за другом сто кережек. А начальника старик привязал к передней кережке. Едут, едут по горе прямо к морю, мимо реки Вороньей. Остановились, слышат-море шумит, а начальник вражеский и спрашивает:
– Что за шум? Старик отвечает:
– Это соль и вода в море воюют!
Начальник не понял, что значат слова старика. А старик заспешил и быстрее погнал караван оленьих упряжек вперед. Ехал-ехал, прямо к обрыву высокой горы подъехал, остановился, нож из-за пояса быстро вынул, свою кережку с быком от общего ремня одним махом отрезал, а быка с кережкой начальника сильно стегнул. Бык прыгнул с обрыва и уволок за собою весь караван. Не успели враги опомниться, как очутились в студеном море, да и превратились там в подводные скалы. А старик с быком и кережкой вернулся к своим односельчанам. Саами села Вороньего и поныне называют. то место Сотней скал .

"Сказка о солнце"

Давным – давно была на севере страна, где не светило солнце. И луна не светила. Совсем темная была страна. Только звезды виднелись в черном небе. Но от звезд какой свет? Почти никакого. Одно мерцание...
Черное небо висело над страной, и так было темно, что люди различали друг друга по голосам. И огня не знали люди Темной страны. Жили они в вежах из дерна и прутьев, утепляли эти жилища как могли – землю насыпали, мхом утыкали... Но все равно дрожали от холода, потому что в Темной стране всегда дул лютый ветер с холодного моря, глухо закрытого льдом. Худо было людям в Темной стране. Совсем худо. И была в Темной стране высокая круглая гора.
Полнеба закрывала круглая гора, никто никогда не видел, какие звезды светят по ту сторону круглой горы...
А у подножия горы стоял длинный и высокий черный забор.
Такой длинный и такой высокий, что никто не мог его обойти. И никто не мог перелезть через этот забор, чтобы увидеть, что там.
Знали вежники только: стоит за забором большой дом из черных бревен, обитый для тепла оленьими шкурами.
И живут в том доме семьдесят черных братьев.
И пасутся за высоким забором сто тысяч оленей. И теплы шкуры оленей, и горяча их кровь, и вкусно их мясо...
Но вежники только слыхали про все это – не было у них самих ни оленей, ни домов, и ели они только рыбу, которую вытаскивали из-под черного льда. Так жили люди в Темной стране тысячу лет. И еще тысячу. И еще тысячу лет, и еще...
И не думал никто из вежников, что можно жить как-то иначе.
Но однажды случилось: увидели вежники – едет вдоль высокого черного забора старик на олене. На белом олене, на чудесном олене.
Олень был такой красивый и такой белый, что от него исходило тихое сияние. И в этом сиянии увидели вежники лицо старика, простое и мудрое лицо старого человека, который много жил, много видел, никому не завидует и хочет оставить людям добрую память о себе.
Здравствуйте, люди! – сказал старик и остановил оленя.
– Какая глухая тьма в вашей стране, – сказал старик, и люди увидели его длинную седую бороду, почти до колен.
– Неужели вы, вежники, никогда не видели солнца? – спросил старик.
Но никто ему не ответил, никто не понял, о чем он спрашивает.
Вежники не знали солнца. И луны не знали.
Знали только звезды – тусклые светлячки в черном небе.
– Да, – сказал старик, – я вижу, вы не знаете солнца... А солнце-это большая радость и большое тепло. И живет солнце по ту сторону круглой горы, за высоким забором. На самом быстром олене долго ехать, чтобы увидеть солнце. А пешком вдоль высокого забора до солнца никогда не дойти, для этого мало жизни человеческой...
Слушали вежники старика и молча дивились: что же это за штука такая – солнце, которое сразу и большая радость, и большое тепло?..
Услышали старика и черные братья. Услышали – и вдруг закричали:
– Глупые вы, вежники! Глупые и темные! Разве может быть что-то такое, что сразу и радость и тепло? Разве может быть что-нибудь такое, чего бы мы не знали? Приехал на белом олене старый обманщик и рассказывает вам сказки, словно маленьким детям! Побьем его и прогоним! Нет на земле цвета лучше черного!.. Побьем старика и прогоним! Побьем! И прогоним! Побьем! И прогоним!
Задумались вежники. Разве за сказку бьют? А семьдесят черных братьев уже пошли на старика, уже окружили его вместе с оленем.
Покачал головой мудрый старик, и погасли его глаза, и лицо его потемнело, и потухло сияние от белого оленя.
Сказал старик:
– Трудно поверить в то, чего не видел. Но если есть забор – есть что-то и за забором. Если есть гора – есть земля и за горой. Если есть светлячки-звезды – может быть и такая большая звезда, яркая как сто тысяч звезд сразу, теплая и радостная... И есть на земле много разных красок, не одна черная. А черный цвет – это цвет большой неправды, цвет обмана и злой силы. Я ухожу. И покажусь теперь только тому, кто поверит в солнце.
Черные братья протянули руки, чтобы схватить старика, но белый олень ударил копытом, расступилась земля – и исчез олень, и старик исчез.
Разошлись люди по своим вежам, по своим делам. А черные братья ушли в свой большой дом, за высокий забор. И все стали жить, как жили.
И только один юноша не мог больше жить по-старому. Запомнил он слова старого человека о неведомом солнце, которое дает сразу и тепло и радость.
Пошел юноша к темным озерам, туда, где растет ягель – олений мох. Посмотрел он на черное небо, посмотрел он на черную воду, посмотрел он на черную землю и сказал:
– Как бы хорошо, если бы не все черное! Так хочется поверить в солнце! Так хочется увидеть солнце! Но пропал старик, обидели старика. И белый его олень пропал. Как теперь я найду их, в такой тьме?..
Только юноша сказал эти слова – раскрылся ягель и явился перед юношей чудесный олень. Был он такой белый, что от шкуры его исходило сияние...
– Я здесь, – сказал олень. – Я жду тебя. Садись верхом.
Юноша очень удивился и сел верхом на оленя. И помчались они по мхам и болотам, через черные озера, над черными лесами, над угрюмыми сопками...
Долго ли мчались, коротко ли – остановился чудесный олень.
И видит юноша: перед ним на гранитном камне сидит тот самый старик, седая борода до колен, лицо простое, мудрое, независтливое.
– Здравствуй, – сказал старик. – Спасибо тебе, что поверил ты в солнце. Среди самого темного народа всегда найдется герой. Не может быть народа без героев...
– Спасибо тебе за доброе слово, – сказал юноша. – Но скажи, как мне достать солнце для вежников? Хоть кусочек солнца, которое сразу и тепло и радость...
– Достанешь ты солнце, – сказал старик. – Но чтобы солнце всех согрело и всех обрадовало, нужно, чтобы все люди твоего племени поверили в солнце. Хоть на волосок, но поверили бы. Только тогда солнце дастся тебе в руки. Только тогда согреет всех.
– Хорошо, – сказал юноша, сел на оленя и вернулся обратно в свою Темную страну.
Приехал, рассказал, как было. И попросил у каждого по волоску.
Задумались вежники, но дали юноше по волоску, каждый дал по волоску, целый ворох набрался. Только черные братья не дали ни волоса. Но у черных братьев юноша и не просилничего.
Начал юноша плести из волосков шкатулку. Трудная это была работа. Семьдесят дней и семьдесят ночей плел он шкатулку. Но это только так говорится – семьдесят дней. Потому что в Темной стране дни были похожи на ночи, а ночи – на дни. Не было разницы между днем и ночью – одинаково темно. А в темноте, на ощупь, сплести прочную шкатулку – непростое дело.
Но юноша крепче всех поверил в солнце – и он сплел шкатулку.
И вышел он снова к озеру, на берегу которого рос высокий ягель, олений мох. Посмотрел на черное небо и сказал:
– Готова моя шкатулка. Семьдесят дней и семьдесят ночей в глубокой тьме плел я ее. И вера многих людей вошла в меня через эти волоски, через глаза мои и через пальцы. Теперь я готов достать солнце для вежников.
Только он это сказал – раскрылся ягель, олений мох, и явился перед юношей белый олень.
– Садись, – сказал олень. – Садись на меня верхом.
И снова помчались они по черным мхам, над черными озерами, над черными лесами и черными болотами.
Долго мчались, так долго, что юноша счет времени потерял.
И вдруг вспыхнул вдали густой красный свет.
Видит юноша: на самом краю земли стоит огромное красное солнце. Стоит, переливается, жаром пышет, глаза слепит.
– Стой, – сказал юноша белому оленю. – Стой, погоди, глазам больно, дай привыкнуть.
Остановился олень и говорит юноше:
– Посмотри, какое солнце огромное, какое яркое, какое горячее! Такое солнце одному никак не унести. Мы с тобой отколем кусочек, покажем людям в Темной стране. Понравится им кусочек солнца-пусть сами приедут и возьмут остальное. А не понравится – придется вернуть на место и кусочек.
– Понравится! – сказал юноша. – Не может солнце вежникам не понравиться, не может такого быть! Едем скорей, глаза привыкли, рукам пора дело делать – скорей!
– Раскрой свою шкатулку, – говорит олень, – и держись покрепче за меня.
Раскрыл юноша шкатулку – и понеслись они прямо на солнце. На полном скаку ударил олень своими рогами по солнцу, отскочил от солнца кусочек и упал прямо в шкатулку. Юноша сразу крышку шкатулки захлопнул, а чудесный олень помчался обратно.
Достигли они Темной страны, слез юноша с оленя и низко поклонился ему. А олень ударил копытом – и пропал.
Стоит юноша среди своих людей, среди вежников, и говорит:
– Все вы дали мне по волоску. Сплел я шкатулку и привез вам кусочек солнца. Совсем маленький кусочек. Давайте выпустим его, пусть он осветит наше небо и нашу землю. И если частица солнца придется вам по душе – я знаю, как достать остальное солнце. Оно много больше, мне одному не под силу, нужно всем взяться.
Только он сказал эти слова, прибежали с круглой горы из-за высокого забора семьдесят черных братьев. Бегут, руками машут, кричат во все горло:
– Не смей выпускать! Высохнут наши озера! Железо в земле расплавится и зальет наши дома! Сам ты ослепнешь, и все мы сгорим!
Отвечает им юноша:
– Не высохнут озера, и не расплавится железо. Видел я солнце, видел я землю вокруг настоящего солнца. Прекрасна та земля, нет ничего красивее! Потому что солнце не терпит черного цвета!
Обступили черные братья юношу со всех сторон, хотят вырвать шкатулку. Но тут вежники заступились за своего.
– Нет, – сказали они, – не дадим вам шкатулку. Она из нашей веры сплетена, она из нашей надежды. И если он привез частицу солнца, пусть покажет всем!
Но черные братья схватили юношу и потащили его к черному болоту, чтобы утопить вместе со шкатулкой. Видят вежники – плохо дело, не помогают слова. Подняли они с земли камни и кинулись на черных братьев. Началась битва, и поднялся черный ветер, настоящая черная буря.
И вдруг раскрылась шкатулка. И кусочек солнца вылетел из нее. Ветер подхватил и поднял маленькое солнце над черной землей.
Сначала тусклой звездочкой замерцало солнышко над людьми. Потом ветер начал раздуватьего, как раздувает угли в костре.
И солнышко засветилось, все ярче, все ярче, и красным светом вспыхнуло небо. Озарились болота, озарились озера, и ягель на берегу, олений мох, засветился...
Смотрят вежники: вода в озерах стала голубой, мхи окрасились в желтый цвет, в розовый, в зеленый... И даже камни стали разноцветными. Никогда не думали вежники, что так красива их Темная страна.
А черные братья стали еще чернее, совсем как мокрые уголья. Потом вспыхнули жарким пламенем и сгорели без остатка. И ветер развеял пепел. Потому что тот, кто не верит в солнце, не сможет выдержать света его и тепла. Кому солнце не в радость – тому оно на беду.
– Спасибо тебе! – закричали вежники юноше. – Спасибо тебе! Научи нас, как добыть все солнце! Научи!
– Идите туда, где жили черные братья, – сказал юноша. – Идите и сломайте высокий забор. И возьмите сто тысяч оленей. И тогда мы все вместе поедем и добудем солнце. Вежники так и сделали.
Сломали высокий забор, взяли оленей и поехали туда, куда указывал юноша.
Долго ехали, и показалось вдали огромное красное солнце. Слезли вежники с оленей и низко поклонились солнцу.
Юноша сказал:
– А теперь поставьте оленей большим кругом, головами в одну сторону.
Вежники так и сделали.
И вдруг расступилась земля, и появился чудесный белый олень, тот самый, на котором когда-то приезжал в Темную страну мудрый старик.
Чудесный олень тронул солнце рогом, оно качнулось, приподнялось и плавно легло на рога всех оленей. И сто тысяч оленей бережно понесли солнце в Темную страну.
И они донесли солнце в целости и сохранности, и Темная страна перестала быть темной: поднялись навстречу солнцу цветы и травы, потянулись в небо деревья.
И люди в тундре научились улыбаться друг другу, детям и солнцу.
С тех пор и светит над тундрой солнце.
И тысяча лет прошла с тех пор, а потом еще тысяча и еще...
Другие люди живут в тундре, и они совсем не знают, как это может быть сплошная тьма, когда день не отличить от ночи. Но память о смелом юноше, который поверил в солнце, – память до сих пор живет и никогда не умрет, она вечна. Как вечно само солнце – Большая Радость и Большое Тепло.  

"Чахкли"

Примечания: Сказитель – Архипов Калина Иванович (ок. 1864-1937), один из проводников научных геологических экспедиций. О деятельности и знаниях Калины Ивановича давали высокие отзывы академик А.Е. Ферсман и другие ученые.
Основатель поселка на Мончегубе, где ныне построен город Мончегорск.
Знал много сказок. Рассказывал по-саамски и по-русски. Записи 1936 г. на русском и саамском языках. В сказке «Чакли» использованы варианты, записанные у детей.

Недалеко от города Колы жили старик со старухой. детей у них не было.
Старик охотился, а старуха управлялась дома.
Однажды ходил старик по лесу и вдруг заметил, что между корнями одной старой-престарой ели дымок курится. Подошел он ближе, смотрит: дыра в земле. Он лег на мох и опустил голову в дырку: что там такое? Что там делается?
И видит: там, под землею, житье такое же, как у нас, саамов: погосты стоят – одни в лесу, другие у моря, пастухи оленей пасут, рыбаки рыбу ловят. В погостах вежи – шалаши из тесаных досок такие же, сверху берестой и дерном покрыты, стоят как положено, в два ряда. В вежи люди входят и выходят из них, и детишки по улицам бегают. Вон бабенка выскочила из одной вежи и бежит к себе домой, в руках у нее головешка дымится, искры сыплются – это женщина заняла у соседки огня, надо ей распалить огонь в очаге своего дома. Какой-то мужичок учит своего оленя кережу возить. Кережа такая же, как у саамов, словно лодочка, на лыжный полоз поставленная. Там, еще подальше, пастух гонит стадо оленей; в речке девушки белье полощут. Все там, под землей, как у людей, а не люди. Какой-то человечек вышел из вежи: ружье на плече, собачоночка на шнурке сзади бежит; ружье-то кремневое, старинное – гремяхой называется.
Это он на охоту пошел. Только сам-то уж очень маленький, а собачонка его и того меньше. да и домик-то его крохотный.
Смотрит: детишки собрались у лесины и лезут по ней вверх, к нему, на землю. Старик назад подался. Притаился за елкой и стал ждать: что дальше будет?
И вот из-под земли вышли маленькие детки, головки большие, глазки как щелочки на березовой коре, на тоненьких ножках пребольшие каньги, белые, из оленьего меха, с носками, загнутыми вверх. Сами-то собой ребятки ядреные, только очень уж толстозадые.
«Вот чудо, – думает старик, – это чакли! Подземные жители!» детки эти вышли на свет, на верх земли, и давай играть. И прыгают-то они, и кувыркаются, и друг друга передразнивают, и все-то смеются они, весело хихикают и заливаются от смеха, словно их кто-нибудь щекочет под мышками.
Умильно старику смотреть, какие это чакли веселые да забавные. Своих-то детей у него нету, вот он и этим бесенятам рад, любуется ими. А они, словно маленькие белочки, играют и резвятся на мхе, под елью.
Старик загляделся на них, да и задумался. Вернулся он домой и сказал старухе своей:
– Сшей-ка ты мне большую каньгу, да обору к ней привяжи.
Сшила старуха большую каньгу и подвязала к ней обору. Старик добавил к ней еще длинную веревку.
Взял он эту каньгу и пошел на то место, где чаклей видел. Подбросил каньгу поближе к дыре и стал поджидать: что будет?
Свечерело. Как только солнышко осветило последними лучами вершины деревьев, из дыры в земле выбежали эти ребятки и начали играть. Один из них увидел каньгу и давай с нею возиться: то на себя оденет, то прыгнет через нее, то кувырнется вместе с нею, наконец заправил обе ноги в каньгу, да еще и оборой вокруг обмотался.
Тут старик дернул за веревку и крикнул. Все ребята в дырку попрыгали, а тот, который в каньге был, упал и остался лежать на боку.
Старик поднял его. Освободил от каньги, взял на руки и спрашивает:
– Как тебя зовут?
Дите это смотрит старику в глаза, смеется и тоже спрашивает:
– Зовут тебя как?
– Ярасим, – отвечает старик, – Ярашкой тоже.
– Тоже Ярашкой, Ярасим, – повторяет чакли и заливается, смеется.
И назвал старик веселого найденыша своим именем – Ярашкой.
– Ну, теперь пойдем, Ярасим домой.
– Домой, Ярасим, пойдем теперь? Ну? – повторяет чакли.
Принес он парнишку домой и говорит жене:
– Не было у нас детей, – вот тебе сын.
Ярашка повторяет вслед за отцом:
– Сын тебе вот, детей у нас не было, вот тебе сын.
Старуха обрадовалась. Ну и стали жить да поживать. И все бы хорошо, да одно беда: что ни скажет ему отец или мать, он все слова передразнивает и все смеется. Смеется, заливается от смеха – такой веселый чакли попался.
И весь разговор с ним такой:
– Ярашка, пойдем обедать! – скажут ему.
– Обедать пойдем, Ярашка – отвечает.
Ну, однако, попривыкли и ладно зажили. Он и в работе был такой же – что бы ни делали, он все передразнивал. Бывало, и плохо кончалось.
Раз пошла мать сети чинить и взяла с собой Ярашку. дала ему ножичек и челнок с пряжей, сказала:
– Вырезай рванье, а на место старого новые ячейки вяжи.
Ну, показала она все, что следует делать, и начали они работать. Мать чинит быстро: рвань долой, а на место дырки челноком раз, раз, и сетка готова, как новенькая. А чакли смотрит, что мать руками делает, так же и он ножичком раз, раз порвал сети. Челноком раз, раз – в сетях новые дырки, больше прежних. Все сети порвал, а сам смеется, заливается, хихикает. Ну чего он хихикает? Ему, вишь, не работа, а забава.
Старуха разозлилась и прогнала его. Кричит старику:
– Забирай чаклю, куда хочешь! Неси его в ямку, откуда взял, а сети ему не чинивать!
Но тут беда. Мать гонит его от сетей, а он на нее наступает, и ее же прогоняет, да теми же словами на нее кричит, что она на него, сам же все смеется, заливается от смеха.
– А сети ей не чинивать ! – кричит, Куда хочешь ее забирай! В ямке ее взял! Откуда взял – в ямку и неси. Куда хочешь ее забирай!
Да еще ножичком машет и сети портит. Под конец подпрыгнул и давай старуху щекотать, а сам смеется, смехом заливается, хихикает. Ну чего он хихикает? Старуха от щекотки совсем уже обезумела, а Ярашка хихикает, и щекочет ее и от себя не отпускает.
Тут прибежал отец. Наказал его. Старик взял его за руку, Ярашка взял старика за рукав, и пошли. Старик с левой ноги шагает, а Ярашка ближней, правой ногой идет. Так и шагают они нога в ногу, правой-левой, левой-правой. Идут толкаются.
Отца Ярашка очень уважал и слушался. Вот старик научил сына доски тесать. Это у него шло хорошо, и старик был в надежде, что скоро они поставят новый амбарчик.
Показал старый, как надо тесать, и Ярашка начал тесать. И тешет, и тешет, и тешет, не остановить его, сам тешет и посмеивается, да еще и подхихикивает. Пока ночь не пришла, все тесал Ярашка.
Ну, вот они и жили. Амбарчик поставили, и старик был очень доволен. Он умел управляться с Ярашкой. А старухе была от него одна поруха: то он сети порвет, то посуду побьет, то в саже вымажется. Она просила старика, чтобы он отвел чаклю в лес и оставил его там, пусть идет к себе домой и там хихикает.
Ярашку тянуло куда-то уйти. Каждую весну он порывался убежать. Но старик берег сына и не отпускал его ни на шаг.
Прошло несколько лет. Ярашка подрос и возмужал. Он стал крепким и разумным, но по-прежнему оставался тем же малорослым человечком.
Времена были плохие. По земле саамов ходила вражья сила – чудь. Они грабили народ. Саамы ушли в леса, вырыли себе в земле дома и жили в землянках, чтобы враги не могли их найти.
Однажды весной старик не доглядел, и Ярашка ушел из дому. далеко убежал.
По горам бегал, бродил по лесам, все искал дыру под землю. Он искал свой дом. И не мог найти. Так он блуждал, пока не наткнулся на чудь.
Чудины ехали на лодках по реке. Они пробирались к городу Коле. Им надо было разграбить город. Увидели Ярашку, схватили и спрашивают:
– Где живешь?
– Живешь где? – отвечает он, а сам посмеивается.
– Ты кто такой?
– Такой, ты кто? – отвечает он вопросом, да еще и хихикает.
– Как тебя звать? – кричит тот.
– Звать тебя как? – спрашивает он атамана и опять: – хи-хи.
И как ни спросят его, он все по своему, теми же словами отвечает, какими его спрашивают, только обратно, с последнего слова, и прихихикивает вдобавок.
Озлобились чудины. Порешили бросить его в реку, в водопад. Схватили парня и швырнули в воду. И вдруг видят все: вместо саамского парня в реку полетел свой же воин. Повторили еще раз, и опять отправили в падун своего человека.
– Заколоть его на месте! – приказал атаман чуди.
Рубанули его мечом, смотрят: своих троих человек в строю как ни бывало, а Ярашка стоит живой и невредимый и опять смеется, подхихикивает.
Заробел атаман, приказал ему, чтобы вел к своим, к отцу-матери. Но Ярашка сказал:
– Если вы дотронетесь до моих стариков, так и знайте: ни один человек из вашей команды живым не дойдет до Колы-города.
На этот раз Ярашка не смеялся.
– Хорошо, – сказал атаман, – веди нас в город Колу.
Ярашка сел в переднюю лодку и поплыл впереди всего отряда. И вел он их по реке, через пороги и через волоки и по тихим плесам, целых пять дней и пять ночей. Привел их к той же Туломе-реке, к большому водопаду и широкому разводью, к малому островочку.
– Тут, – говорит, – привал. Будем ночевать, потому что в Колу-город ночью входить нельзя.
Ну вот и устроили на острове ночлег.
Сам Ярашка стал сторожем при лагере.
Чудь заснула. Стало тихо.
Наступила ночь.
Тогда Ярашка связал все лодки, одна с другою. Только себе он оставил самую маленькую лодочку, а остальные спустил в пучину водопада.
Лодки разбились в щепы. Ярашка переплыл реку и ушел домой к своим старикам.
А чудь пропала.

Сказка про дикого оленя и женщину

Старик со старухой жили. Было у них три дочери.
Девушки выросли, невестами стали. И вот приехали в вежу старика однажды три жениха: ворон, тюлень и дикий олень.
Старик дал женихам задание сделать три резных ковша и тогда приходить за невестами. Сделали женихи резные ковши и на следующий день пришли за невестами. Взял старик ковши и отдал дочерей мужьям. Старшая дочь вышла замуж за ворона, средняя – за тюленя, а младшая – за дикого оленя.
Вот старичок жил один, жил и пошел однажды к. старшей дочери в гости. Шел-шел, смотрит-над вежей два вороненка летают и каркают:
– Кронк-кронк, дедушка идет! Кронк-кронк, дедушка идет! Кронк-кронк, дедушка идет!
Это они матери сообщают.
Старичок вошел в вежу. Дочь приготовила угощение. А какое у ворона угощение? Потроха да головки. Старичок не знает, что и есть.
Посидел-посидел и пошел к средней дочери. Ближе подошел, видит – два тюленьих детеныша с вежи катаются и кричат:
– Хурьгк-хурьгк-хурьгк, дедушка идет! Хурьгк-хурьгк-хурьгк, дедушка идет! Хурьгк-хурьгк-хурьгк, дедушка идет!
Старичок вошел. Дочь стала готовить угощение. Тюленье угощение-объедки семужьи да разные куски от всяких рыб, но лучше, чем у ворона. Здесь старик проспал вторую ночь, а на третий день пошел в гости к младшей дочери своей.
Шел-шел, увидел вежу. У вежи два диких олененка бегают. Одному идет третий год, другому – второй. Играют вышелушенными рогами. Увидели дедушку, подбежали к веже и начали кричать: – Хонгкэр-хонгкэр, дедушка идет, хонгкэр-хонгкэр, дедушка идет, хонгкэр-хонгкэр, дедушка идет.
Пробегут мимо, только земля гудит. Старичок зашел в вежу, и мать оленят стала готовить еду. Вежа у них имеет два входа: через одну ходит дикий олень, через другую-хозяйка. Дикий олень, уходя на охоту, предупреждал жену:
– Если придет отец, то ты его прими хорошо. Накорми, напои. Приготовь все, что есть лучшее. На ночь уложи спать. Только помни: не стели под него шкуру дикого оленя, а постели шкуру домашнего оленя.
Сам он был диким оленем и очень берег шкуры диких оленей.
Дочь постелила отцу шкуру дикого оленя. Сама думает:
«Пусть хоть раз на своем веку отец поспит на шкуре дикого оленя». Старичок поел, попил и лег в постель, приготовленную дочерью, а ночью его мутить стало (он съел много жиру и мяса).
Дочь наутро встала, шкуру почистила и повесила проветрить на той стороне, откуда приходит муж ее – дикий олень. Дикий олень как раз из лесу бежал. Бежал-бежал, смотрит: постель из шкуры дикого оленя сохнет, значит старичок пришел и постель намочил. Он забежал под ветер и почуял человечий запах от этой шкуры. Он побежал к своим детям и закричал:
– Ребятушки мои, идите за мной, здесь очень человечиной пахнет. Не сумела мать ваша кормить и поить отца своего и стелить ему постель, пусть теперь на месте следов наших остается.
Жена тем временем выбежала на улицу за своими сыновьями и увидела, как они побежали за отцом, а сам дикий олень скрылся уже. Мать кричит детям своим:
– Ребятушки, ребятушки, вот вам грудь моя, вот вторая, вернитесь ко мне!
Они бегут в сторону и кричат:
– Хонгкэр-хонгкэр, мамочка, не придем, тяжело.нам переносить человечий запах на шкуре дикого оленя! Мать видит, что не вернутся они, кричит им вслед:
– Ребятушки, ребятушки, берегитесь, где камень будет возвышаться, там человек вас поджидает, где пень будет утолщаться, там человек вас будет ловить.
После того в вежу вошла, около огня долго плакала и с отцом стала собираться ехать. Запрягли своих ездовых оленей. Жена разобрала вежу. Кости задних ног были ставниками в двери, кости передних ног были поперечниками, дверь была сделана из грудины, остовом вежи служили ребра, затянута вежа была шкурами. Положила женщина все в кибитку, и поехали они в вежу своего отца.

Сказка "Серебряная дева"

На одном погосте за Кандалакшей жила быстроногая девушка. Много молодых людей сватали ее, но она всегда убегала в лес.

В Ловозере жил такой же быстроногий юноша-бегун. Услышал он о быстроногой и решил ее догнать и взять в жены.

Но быстроногая успела убежать из погоста в горы. Туда же отправился жених.

Девушка была уверена, что ее никто не догонит, и, убежав в лес, откликалась на каждый зов. Быстроногий звал девушку, а та каждый раз откликалась, но убегала.

Долго бегали так по лесу.

Видит юноша, что нелегко ему догнать быстроногую, и решил загнать ее на высокую гору и там поймать. Юноша-саами не побежал прямо на гору, а просто не давал девушке убежать в сторону и загонял ее все выше и выше к вершине. Добежала девушка до вершины и, боясь, что ее схватят, подпрыгнула вверх.

Быстроногий уже из сил выбился и не заметил, как девушка вверх подскочила. Увидел только пустую вершину и, обессилев, упал, как издыхающий олень.

Тотчас к нему опустилась на землю быстроножка и видит-человек умирает. Прошел у ней страх. Жалко ей стало этого человека. Она наклонилась над умирающим и спросила:

– Что тебе надо от меня?

– Пить! – произнес юноша и умер.

На вершине горы воды не было. Девушке захотелось спасти юношу, и, чтобы утолить его жажду, она дала ему свою грудь.

Но было поздно.

Полилось из груди молоко, ветром разнесло его по небу девушка превратилась в камень, а молоко-в серебро. Поэтому прозвали окаменевшую девушку серебряной девой.

На одном погосте за Кандалакшей жила быстроногая девушка. Много молодых людей сватали ее, но она всегда убегала в лес.

В Ловозере жил такой же быстроногий юноша-бегун. Услышал он о быстроногой и решил ее догнать и взять в жены.

Но быстроногая успела убежать из погоста в горы. Туда же отправился жених.

Девушка была уверена, что ее никто не догонит, и, убежав в лес, откликалась на каждый зов. Быстроногий звал девушку, а та каждый раз откликалась, но убегала.

Долго бегали так по лесу.

Видит юноша, что нелегко ему догнать быстроногую, и решил загнать ее на высокую гору и там поймать. Юноша-саами не побежал прямо на гору, а просто не давал девушке убежать в сторону и загонял ее все выше и выше к вершине. Добежала девушка до вершины и, боясь, что ее схватят, подпрыгнула вверх.

Быстроногий уже из сил выбился и не заметил, как девушка вверх подскочила. Увидел только пустую вершину и, обессилев, упал, как издыхающий олень.

Тотчас к нему опустилась на землю быстроножка и видит-человек умирает. Прошел у ней страх. Жалко ей стало этого человека. Она наклонилась над умирающим и спросила:

– Что тебе надо от меня?

– Пить! – произнес юноша и умер.

На вершине горы воды не было. Девушке захотелось спасти юношу, и, чтобы утолить его жажду, она дала ему свою грудь.

Но было поздно.

Полилось из груди молоко, ветром разнесло его по небу девушка превратилась в камень, а молоко-в серебро. Поэтому прозвали окаменевшую девушку серебряной девой.

На одном погосте за Кандалакшей жила быстроногая девушка. Много молодых людей сватали ее, но она всегда убегала в лес.

В Ловозере жил такой же быстроногий юноша-бегун. Услышал он о быстроногой и решил ее догнать и взять в жены.

Но быстроногая успела убежать из погоста в горы. Туда же отправился жених.

Девушка была уверена, что ее никто не догонит, и, убежав в лес, откликалась на каждый зов. Быстроногий звал девушку, а та каждый раз откликалась, но убегала.

Долго бегали так по лесу.

Видит юноша, что нелегко ему догнать быстроногую, и решил загнать ее на высокую гору и там поймать. Юноша-саами не побежал прямо на гору, а просто не давал девушке убежать в сторону и загонял ее все выше и выше к вершине. Добежала девушка до вершины и, боясь, что ее схватят, подпрыгнула вверх.

Быстроногий уже из сил выбился и не заметил, как девушка вверх подскочила. Увидел только пустую вершину и, обессилев, упал, как издыхающий олень.

Тотчас к нему опустилась на землю быстроножка и видит-человек умирает. Прошел у ней страх. Жалко ей стало этого человека. Она наклонилась над умирающим и спросила:

– Что тебе надо от меня?

– Пить! – произнес юноша и умер.

На вершине горы воды не было. Девушке захотелось спасти юношу, и, чтобы утолить его жажду, она дала ему свою грудь.

Но было поздно.

Полилось из груди молоко, ветром разнесло его по небу девушка превратилась в камень, а молоко-в серебро. Поэтому прозвали окаменевшую девушку серебряной девой.

Кто же это - саамы?

Саамы – народ, живущий в северных районах Норвегии, Швеции, Финляндии и России. Называют их еще лопарями, что в переводе значит жители окраинной земли. Основу антропологического облика саамов составляет лапоноидный тип уральской расы. Саамский язык распадается на десять сильно отличающихся диалектов.

Саамы, живущие по морскому побережью и по берегам рек и озер, издавна занимаются рыболовством, сочетая его с охотой на дикого оленя, пушного зверя, а также промыслом морского зверя. Традиционной основой экономики является оленеводство, для которого в прошлом был характерен вольный выпас оленей, перекочевки с зимних пастбищ на летние. В настоящее время также развивается молочное животноводство, огородничество, звероловство.

Полукочевой образ жизни определил типы традиционных построек. Постоянным зимним жилищем в деревнях была срубная однокамерная постройка с окном и плоской дощатой крышей. Временным летним жилищем служила постройка в форме усеченной пирамиды из жердей и кольев, крытых дерном. Пол выстилался ветками и оленьими шкурами, в центре устраивался очаг.

Основу традиционной женской и мужской одежды представляла прямая суконная или холщовая рубаха, обшитая по вороту и обшлагам бисером и кусочками цветного сукна. Обувь – низкая, из кожи или меха с ремешками, обкручивавшимися вокруг ноги.

Традиционная пища саамов состоит из оленьего мяса и рыбы; в качестве приправ широко используются ягоды; употребляют также оленье молоко.

В 15-16 вв. началась христианизация саамов; верующие в Скандинавии – лютеране, в России – православные. Однако долго сохранялись дохристианские верования и обряды, связанные с оленеводством, рыбной ловлей, поклонением священным камням – сейдам. Еще в 20 веке встречались приверженцы шаманизма. Фольклор саамов представлен мифами, сказками, преданиями, импровизированными песнями.

Саамы – народ, живущий в северных районах Норвегии, Швеции, Финляндии и России. Называют их еще лопарями, что в переводе значит жители окраинной земли. Основу антропологического облика саамов составляет лапоноидный тип уральской расы. Саамский язык распадается на десять сильно отличающихся диалектов.

Саамы, живущие по морскому побережью и по берегам рек и озер, издавна занимаются рыболовством, сочетая его с охотой на дикого оленя, пушного зверя, а также промыслом морского зверя. Традиционной основой экономики является оленеводство, для которого в прошлом был характерен вольный выпас оленей, перекочевки с зимних пастбищ на летние. В настоящее время также развивается молочное животноводство, огородничество, звероловство.

Полукочевой образ жизни определил типы традиционных построек. Постоянным зимним жилищем в деревнях была срубная однокамерная постройка с окном и плоской дощатой крышей. Временным летним жилищем служила постройка в форме усеченной пирамиды из жердей и кольев, крытых дерном. Пол выстилался ветками и оленьими шкурами, в центре устраивался очаг.

Основу традиционной женской и мужской одежды представляла прямая суконная или холщовая рубаха, обшитая по вороту и обшлагам бисером и кусочками цветного сукна. Обувь – низкая, из кожи или меха с ремешками, обкручивавшимися вокруг ноги.

Традиционная пища саамов состоит из оленьего мяса и рыбы; в качестве приправ широко используются ягоды; употребляют также оленье молоко.

В 15-16 вв. началась христианизация саамов; верующие в Скандинавии – лютеране, в России – православные. Однако долго сохранялись дохристианские верования и обряды, связанные с оленеводством, рыбной ловлей, поклонением священным камням – сейдам. Еще в 20 веке встречались приверженцы шаманизма. Фольклор саамов представлен мифами, сказками, преданиями, импровизированными песнями.

Саамы – народ, живущий в северных районах Норвегии, Швеции, Финляндии и России. Называют их еще лопарями, что в переводе значит жители окраинной земли. Основу антропологического облика саамов составляет лапоноидный тип уральской расы. Саамский язык распадается на десять сильно отличающихся диалектов.

Саамы, живущие по морскому побережью и по берегам рек и озер, издавна занимаются рыболовством, сочетая его с охотой на дикого оленя, пушного зверя, а также промыслом морского зверя. Традиционной основой экономики является оленеводство, для которого в прошлом был характерен вольный выпас оленей, перекочевки с зимних пастбищ на летние. В настоящее время также развивается молочное животноводство, огородничество, звероловство.

Полукочевой образ жизни определил типы традиционных построек. Постоянным зимним жилищем в деревнях была срубная однокамерная постройка с окном и плоской дощатой крышей. Временным летним жилищем служила постройка в форме усеченной пирамиды из жердей и кольев, крытых дерном. Пол выстилался ветками и оленьими шкурами, в центре устраивался очаг.

Основу традиционной женской и мужской одежды представляла прямая суконная или холщовая рубаха, обшитая по вороту и обшлагам бисером и кусочками цветного сукна. Обувь – низкая, из кожи или меха с ремешками, обкручивавшимися вокруг ноги.

Традиционная пища саамов состоит из оленьего мяса и рыбы; в качестве приправ широко используются ягоды; употребляют также оленье молоко.

В 15-16 вв. началась христианизация саамов; верующие в Скандинавии – лютеране, в России – православные. Однако долго сохранялись дохристианские верования и обряды, связанные с оленеводством, рыбной ловлей, поклонением священным камням – сейдам. Еще в 20 веке встречались приверженцы шаманизма. Фольклор саамов представлен мифами, сказками, преданиями, импровизированными песнями.

Саамы – народ, живущий в северных районах Норвегии, Швеции, Финляндии и России. Называют их еще лопарями, что в переводе значит жители окраинной земли. Основу антропологического облика саамов составляет лапоноидный тип уральской расы. Саамский язык распадается на десять сильно отличающихся диалектов.

Саамы, живущие по морскому побережью и по берегам рек и озер, издавна занимаются рыболовством, сочетая его с охотой на дикого оленя, пушного зверя, а также промыслом морского зверя. Традиционной основой экономики является оленеводство, для которого в прошлом был характерен вольный выпас оленей, перекочевки с зимних пастбищ на летние. В настоящее время также развивается молочное животноводство, огородничество, звероловство.

Полукочевой образ жизни определил типы традиционных построек. Постоянным зимним жилищем в деревнях была срубная однокамерная постройка с окном и плоской дощатой крышей. Временным летним жилищем служила постройка в форме усеченной пирамиды из жердей и кольев, крытых дерном. Пол выстилался ветками и оленьими шкурами, в центре устраивался очаг.

Основу традиционной женской и мужской одежды представляла прямая суконная или холщовая рубаха, обшитая по вороту и обшлагам бисером и кусочками цветного сукна. Обувь – низкая, из кожи или меха с ремешками, обкручивавшимися вокруг ноги.

Традиционная пища саамов состоит из оленьего мяса и рыбы; в качестве приправ широко используются ягоды; употребляют также оленье молоко.

В 15-16 вв. началась христианизация саамов; верующие в Скандинавии – лютеране, в России – православные. Однако долго сохранялись дохристианские верования и обряды, связанные с оленеводством, рыбной ловлей, поклонением священным камням – сейдам. Еще в 20 веке встречались приверженцы шаманизма. Фольклор саамов представлен мифами, сказками, преданиями, импровизированными песнями.

Конструктор сайтов
Nethouse